IncubusWithLove » Дубликат | IncubusWithLove

IncubusWithLove

Автор современных стихотворений и историй

Дубликат

Иллюстрация «Дубликат»

Пост опубликован: 19 декабря, 2019. Автор: IncubusWithLove
Рубрики: Мини истории
Метка: , , ,

Природа весьма интересна и избирательна в своих проявлениях. Ведь мысль о том, что существует два идентичных внешне человека будоражит воображение. И все же так ли они идентичны? История что расскажу я вам о двух близнецах, которые хоть были внешне как две капли…

— Ну почему? Ну почему же ты столь дик? Как много раз тебя пытался вытащить я в люди? Другим ведь я не раз уже сказал насколько человек ты уникальный? А что же ты? «Я не пойду, до этих мне людей нет дела.»

— Но так и есть на самом деле. Хочу я делать только то, что мне по духу близко. А говорить с людьми, чтоб доказать, что я их гений… Зачем мне это, для чего? Мне ведь придется тратить столько времени и слов, но вот итог совсем будет ужасен.

— Эх братец, почему же ты настолько глуп? При всей своей то гениальности? А как по-твоему других людей все узнают? Откуда ты найдешь себе ценителей искусства? Ведь знаменитым невозможно просто стать. За этим множество рекламы и пиара. Ты должен быть лицом или покрытый драгоценным материалом.

— Лицом искусства говоришь? Стать знаменитым? А зачем мне это нужно? Мне важно только рисовать, для тех кто точно понимает смысл. Нет ничего ужаснее, чем упиваться от вида наслаждения твоим искусством. К тому же если человек не понимает даже капли смысла.

— Но почему всегда ты был такой упрямый? Чем шире будет публика твоя, тем больше и картин они же купят. А это значит, больше времени, чтобы мог ты придаваться своему искусству.  Ты позабудешь в миг о всех трудах, чтобы купить немного красок. Ну разве этот труд не видишь ты напрасным? Лишь обретая славу, деньги, даже власть – лишь только в этот миг ты независим.

— Я буду независим братец? Я буду вынужден писать все больше тех бессмысленных картин, чтобы утихомирить пыл всех тех, кто столь уж рьяно жаждет приобщиться к моему искусству. Ааа, так ты это не знал? Кто покупает все картины, которых прикасались мои руки. Средь тех которым дела нет до смысла — они их покупают только лишь, чтобы иметь возможность рассказать, как связанны мы с ними духом. Они считают, только что не направляли мою кисть, ну или по крайней мере с ними мы знакомы.

— И чем же мучает это тебя? Когда вообще стал ты таким занудой? Теряешь с этим миром связь буквально на глазах… Быть может ты в отшельники уйдешь? Водичку пить из ручейка, при этом мох пожёвывая скромно?

— А ты считаешь только лишь когда, приковано к тебе бессмысленного взора стадо, достоин этой жизни человек? А, впрочем, все равно меня ты в этом никогда не понимаешь.

— А ты попробуй, ну-ка удиви меня?

— Ты думаешь, что если находится постоянно среди шума, быть на волне внимания – то будешь золотом покрыт и не познаешь горя. Ты думаешь, что были бы внимание и деньги, который ты собираешься забрать у праздных глашатаев — то вырастишь империю ты в миг. И ты такой был не один, таких людей уж было очень много. Но этот путь известен тем, что жизнь таких людей на самом деле – как сладкий миг, не проходила. Хотя и остальным преподносилось все иначе. Ты будешь убеждать себя полезностью своего существования, чтобы хоть как-то не сойти с ума. Да, может почти каждый человек подобным образом обманывает себя день от дня. Но если шелуху обмана отряхнуть, то под ее покровом остается лишь пустышка

— И много ты таких пустышек знаешь?

— Довольно. Ты хотя бы к бизнесменам присмотрись. Их не волнует способ увеличить прибыль. Им надо больше, еще больше и готовы хоть убить. Ведь это смысл жизни их и проживают они только ради денег. Которых им всегда так будет не хватать. Безмерная, неутолимая их жажда. И знаешь, как они оправдывают все свои грехи? Коль сделал бы это не я — то кто-нибудь другой воспользовался бы этим. И это оправдание, которое не дает покоя для таких людей. Сколь бы они ни были убеждены, что только этот путь быть может верным — всегда есть червоточинка, что пожирает изнутри. И вот слова, которые дают покой на время: «Лишь только потому что я придумал этот бизнес, у всех людей работающих на меня, работа есть и ужин теплый. Забочусь я о них, и делаю для них я все удобства. Устраиваю я банкеты и все торжества… И для меня они словно семейство…» Ха-ха, да в их глазах они чуть ли не миссия. Сошли с небес, чтоб одарить людей своими «драгоценными» дарами.

— С тобой я не согласен. Не все они такие, ведь многие из них благое дело совершают? Ведь бизнес есть на помощь людям, благотворительность и просто помощь для людей.

— Нет братец, люди все давно прогнили. Благотворительность лишь способ воссоздать еще какой-то шум такой рекламой. А может быть, попытка откупиться от всех своих грешков – которые и принесли все это состояние. А помощь людям… Как много видел ты таких? Ведь зачастую это лишь красивые слова, ведь главный интерес их заработать деньги.

— Да даже если так. Прислушайся к своим словам же. Тебе ведь на людей, как правило, вообще ведь наплевать, тебе важна лишь горстка. Так почему же остальным успешным людям, так важно позаботиться и о других? Они заботятся ведь лишь о тех, кто ценен им и даже важен.

— Успешные. Такое двуликое слово. Коль для тебя успех, возможность заработать денег. То для меня не важен он совсем. По мне быть проще нищим телом вовсе, чем быть обнищать своей душой. Тебе наоборот, не кажется возможным жизнь без славы. Но ты не думаешь, что мимолетна и безвольна она вся. Пока ты потакаешь мыслям остальных, тебя все любят. Но только лишь скажи однажды, что разошлось бы с мнением других… Окажешься ты на костре, который сотворят невежды, что восхваляли тебя миг назад. Что-то меняется конечно… К примеру может быть костер заменят на гонение, но суть останется такой.  

— Зануда ты и только. Ведь для тебя стараюсь я. Поскольку сам не обладаю никаким искусством, мой путь развития совсем уж прост. Я потом с кровью зарабатываю деньги, а если бы послушал ты меня – то стал бы широко известным и богатым, чего я лично не смогу достичь. Да за одну возможность лишь увидеть холст с твоим искусством, готовы люди деньги отдавать. Но раз уж ты до денег не охоч, то все равно ведь этот способ нашел бы для тебя людей. Что полны мыслей и познают скрытый смысл, но только как тебя им всем найти?

— Раз ты считаешь деньги, слава… Все это обязательный залог успеха, то у меня есть мысль, появилась вдруг. Ты говоришь, будь у тебя возможность… Допустим, обладай ты навыком как у меня, то смог бы вмиг и к небосводу прикоснуться. Но раз все так, то почему ты не обдумывал стать мной? Меня ведь все равно не знают толпы. О том, что у меня есть брат близнец, одним родителям известно. Да только будь им важен хоть один из нас, не оставляли бы в приюте. Подумай сам… Раз ты считаешь, что мне необходимо показать себя на свет, так может ты и будешь выходить под шквал аплодисментов? Я буду как прежде заниматься тем, что кажется мне нужным. Картины, до которых мне нет дела — можешь смело продавать. Но помни лишь одно — писать картины на заказ не буду! И сколь бы сильно ты меня не попросил, пускай берут что есть или уходят. Что скажешь ты на это братец мой?

— Не понял видно ты меня, я красть твоё не стану. Я денег для себя и не прошу. Поскольку ты из нас двоих, столь гениален, то жизни ты достоин королей.

— Так я же говорю с тобой открыто и раз уж мне нет дела до всего, так почему тебе не взяться за все это? Но все же прежде, ты задумайся и вот о чем… Я говорил? Что никогда успех не достается честной тропкой? И если ты действительно уверен в том что говоришь, то не придется наживаться за мой счет. Ведь если мне это не важно, то смело можешь взяться ты за это сам. Боюсь того, что ты однажды, начнешь ты сожалеть о выборе своем. А потому, чтобы облегчить твою ношу, тебе сейчас я говорю: Я никогда не стану упрекать и даже думать, что наживаешься ты за мой счет. Все то что ты задумал – это твой лишь выбор и способ зарабатывать на жизнь. Считай, картины что я не любил — за никому не нужный мусор. А мусор, ценность в мире не имеет. Поэтому найти возможность этот хлам продать, пожалуй все же труд и очень сложный. По этому ты волен делать все что хочешь. Я знаю, что едва я попрошу все прекратить, то сделаешь ты это для меня, сколь ни было бы это сложным. А в остальном, все карты у тебя в руках, так действуй де мой братец.

— Серьезен ты?

— Ни капельки веселья.

Изящество в обертке

Сей разговор, что состоялся, казалось бы, настолько в давнюю пору – стал точкой для отсчета. Два близнеца объединились в одного лишь человека, по мнению других людей. Один писал картины и они были прекрасны даже те, что выставлялись на продажу. Второй же представлял их свету, да так представлял, что в скором времени прийти на выставку было едва возможно. Билетов не хватало вечно всем, такой успех обычно был лишь только для величайших мастеров эпохи. И все же каждый раз едва лишь выходил на свет, тот брат что грезил так о славе — он получал овации достойные трех королей и в своей лжи ни разу не был пойман.

Шли месяца, сменяли их все так же годы. И сколько времени прошло с тех пор, как братья те затеяли свой обман? Вы не узнаете ответа, а я рассказчик хоть бывалый — детали опустил, и не кривя душой. Ведь лучше знать, что с ними после стало. Чем окунаться в день за днем, по строчкам текста бегая устало и захлебнуться безвозвратно в нем.

Один в тени, не знал нехватки красок или же холстов. Он рисовал и с каждым взмахом кисти, его искусство обретало только больше смысла. В игре теней, могла таиться целая легенда, которую понять мог лишь один на миллион. Таким он видел мир, таким себя он видел. И потому на каждый новый слой, сюжет на несколько годов вперед предвидел. Он видел истину, как только приобщался к вдохновению. И вот войдя поток движения планет, все больше он склонялся к своему сомнению, что человечеству не изменится даже через сотню лет.

Другой же брат не ведая сомнений, лишь пожинал плоды. Он был любим, он был желанен и даже не лишен утех. Он удивлял и был загадкой. Душа компании, что так приходится по вкусу всем. Как он нашел свое призвание в картинах и несмотря на их великолепие, безумием не тронутый остался он совсем? Ведь как известно, те кто гениален, так часто не способны избежать таких проблем…

Но вот однажды на одном из представлений. Задали вдруг один вопрос. Вопрос что мог быть лишь отвечен тем, кто кистью проходил по всем картинам. Кто вкладывал идею, даже мысль, лишь только у того ответ мог истину раскрыть, в то время как молчание могло ответом так же послужить. И как бы не увиливал и не играл словами второй брат, для вопрошающей в миг стало все понятно. Спустя какое-то мгновение, когда два брата снова вместе собрались, то разговор зашел в такое русло.

— Я как бы не старался, все равно не смог. Я думаю, она все поняла по моему ответу. Еще один такой вопрос, который я оставлю без ответа… Вдруг все решат, что я украл их? А в целом, если не вдаваться в толкование, то в общем так оно и есть… Но все же славу я тебе принес и видишь ли теперь, насколько ты великий? Я лишь твоё лицо, я только ширма. Но только вдумайся, какой ты обладаешь силой? Тобой восхищаются тысячи, десятки тысячей людей. И эта слава будет лишь расти, но как ты понимаешь, ответить не способен я на все вопросы. И рано или поздно, но скинут меня с пьедестала славы. Такие люди, как задавший тот вопрос редки, но все же снова могут появиться.

— Так может быть настало время, чтоб уйти?

— Куда уйти? Ведь это только лишь начало. Еще немного времени, как назовут тебя не просто величайшим из художников, а идолом и эталоном. Прекрасного так в мире мало и нужно людям то, к чему смогли бы они приобщиться. Твоё искусство это нечто важное, так почему бы им не двигаться к нему? Ты сам мне говоришь, что те кто понимают, нужды не видят в убеждении. Но остальным, кто может быть еще пока не понял это… Они нуждаются во мне, им нужно чтобы им кто-то объяснил или хотя бы просто дал возможность приобщиться.

— Допустим так. Но в чем же братец мой тут смысл? Ты сам ведь понимаешь, что не сможешь обмануть ты ту, кто вопрошает столь изящно? Она не остановится пока не утолишь ее ты знаний жажду.

— Все верно, так и есть. И потому прошу тебя поговорить я с ней. Я обещал тебе, что вопрошать тебя о рисовании картины за деньги я не буду и обещание свое сдержал. Ты не хотел на публике вставать пред кучей люду и это делаю я сам. Но с этим человеком, лишь ты способен говорить. И если ты сейчас откажешь, то больше не смогу я выйти в свет.

— А для тебя по-прежнему все это столь уж важно?

— Еще бы, это вознесет нас до небес.

— Я буду говорить с ней. Мне интересен только сам лишь этот человек. Давай договоримся, что таких людей я буду забирать себе и дальше. Всегда смогу сказать о смене настроения, хотя возможно все же нам придется открываться некоторым из них.

— Я понимаю. Но к тому времени будь ты по-настоящему им интересен лично ты, я думаю не станет волновать твоё суждение. А даже коль и так ведь все равно, никто не станет верить им. Зачем кому-то соглашаться, отказываться от славы и признания? И ты давай будем честны, совсем уж редкий случай.

— Забавно то, что до сих пор ты убежден, что это истинно столь важный аспект жизни.

— А мне забавно, что ты до сих пор не можешь этого понять.

— Туше.

Одно неловкое касание

И вот спустя всего какое-то мгновение, когда задавшая вопрос ответ свой получила. Развеялись ее сомнения в миг и даже искренний восторг в душе ее явился. Кроме того ведь подано все было так, что не для всех сокрытое в картинах и только избранным доступен этот диалог. Однажды вновь всплывут сомнения и все же прямо в этот миг, вернулось все в свои круги вращения. Один кутил и был хорош во всех безумных приключениях, в то время как другой для узких групп людей был столь размерен и умен. Пока миры кружились друг напротив друга, никто задуматься не мог, что для всего лишь человека — жить так никто бы не смог.

Но вот сменялись вновь деньки, росли сообщества у братьев. И каждый прав был в своих спорах, что человек подобный им, вести себя не мог иначе. Как в тот же самый миг, другой из братьев всем словам противоречил. Но все же споры так и не выходили дальше своих тем. В какой-то миг они вообще угасли, ведь для одних и для других — был истинной и абсолютной правдой – сокрытый ночью скользкий их дуэт. Пока запросы их все покрывались, не оставалось смысла для нужды идти в пике. Но изменилось все, в один лишь краткий день. Когда одна изящная особа, пыталась сопоставить исходящие порывы, да так и не смогла найти ответ всего лишь на один вопрос: «Как именно подобное возможно?». О да, Она повторно вопрошает их обоих. Задав вопрос, она услышала от них ответ…

Который, впрочем, не утихомирил пламя, что билось у нее в душе. Она металась словно мотылек на огоньки, являвшие себя короткими всполохами. И только лишь ей показалось, что столь разносторонний перед нею человек, ведь сочетаются в нем ум и юмор, чувства и гармония. Как тут же находился у нее иной ответ. Он был так ярок и так интересен, как будто просто идеальный человек.

И вот метаясь между двух огней так безрассудно, пришло однажды осознание ей. Что сердце побороло все и в том числе рассудок. Она так растеряла свое ощущение мира, что не могла понять: «Как жить теперь могла она иначе?» И вот влюбившись без оглядки в человека, который состоял из двух людей — она ждала его ответных действий. Но как от цельного и идеального творца. И пусть один из братьев от нее был без ума, второй же оставаясь верным своему рассудку, все как и прежде, для него твердил…

— Ну что за вздор мой милый братец? Не можем мы себе позволить раскрывать секрет. Ведь все узнают нашу ложь и отрекутся в миг от нас же. Ты сам в один момент лишишься своей славы, к которой ты так долго шел. Что за безумие и жажда? Ведь если ты расскажешь всем, что я и ты — два разных человека… То ведь получится что обманул я тех, кто выбрал путь мой истины и знаний… И если отношение ко мне твоих людей мне безразлично, то мне теперь есть что терять.

— Да что ты потеряешь брат? Ведь если даже всем Она расскажет правду, то что же потеряешь ты? Те кто пошел с тобой, они не платят даже. Они всего лишь те, с кем ты сегодня говоришь, которые подобны паразитам. Питаются твоими мыслями, что вкладываешь ты в картины и конечно в них. Но ты пойми же наконец, что над собой теперь я точно уж не властен. Она мне нравится, хочу быть с ней и только.

— Те люди, что отправились со мной и вверили мне души — ценнее для меня любых монет.

— Да в чем же не пойму я как и прежде ужас? Ну выяснится пусть, что я прикрывшись именем твоим, представил миру все твоё искусство. Что дальше то случится? С чего им отрекаться от тебя? Ведь ты как прежде будешь тем, кто все картины те нарисовал.

— Доверие так сложно заслужить … Особенно у тех людей, кто ищет ценности иные. И объясни-ка братец мне такой момент — как может верить человек в мои слова о ценностях, что деньги не для меня и творческой натуры так не важны? Ведь все, что ты давал мне от продаж, я раздавал всем мастерским, что так нуждаются в поддержке. Но часть тех денег оставалась у тебя, а ты как не крути, моя семья и я не стану лгать об этом. Доверие ко мне исчезнет в миг и рухнут все мои надежды.

— Да будет ли кому-то дело до монет, что я забрал себе? Ведь это я украл и говорю всем твоё имя. Ведь только я лгал, чтобы найти как можно больше почитателей твоего творчества и что важнее – тех кто мог его купить. Так почему же ты остался тут виновным?

— Раз я позволил это все тебе, то значит я был к этому причастен. И сколько бы ты не говорил обратное, сколь долго ты не убеждал других — исход один. Нельзя сказать, что не имел к обману я такому отношения. И все это убьёт ростки, что только дали свои всходы. Я не готов к такому, только не сейчас…

— Но я хочу быть с Ней, я так хочу быть просто рядом…

— И как ты объяснишь, что дома у тебя нет ни одной малюсенькой картинки? Что не рисуешь ты при Ней? Пусть научился ты рассказывать всем скрытый смысл, чтоб лучше все картины продавать, но ведь, как прежде ты не видишь все глубины. Как будешь говорить ты с ней о тонкостях искусства? Ведь братец мой хоть я тебя люблю, профан ты в написании картины.

— Об этом и хочу тебя я попросить. Придумал я как говорить с Ней, придумал я и свой ответ на счет картин. Для нас с тобой все остается, как и прежде. Живу в своей квартире я, но, если мне захочется творить… Тогда иду я в мастерскую, в которой прям сейчас живешь лишь ты. А объяснить свою холодность, смогу я тем, что если занят я искусством, то погружаюсь сильно я в него. Что не способен я на проявления всякой ласки.

— Сказать ты хочешь, что мне нужно принимать Ее? Но это столько неудобств, к тому же вдруг решите приезжать сюда внезапно? Что если не успею я уйти? Так много притянул за уши, к тому же вдруг найду я тоже выход своей страсти? Что делать нам тогда?

— Тогда придумаю еще я что-нибудь, но позже. Пойми мой брат, Она ведь та, кто мне так сильно нужен. Ты говорил с Ней, ты же понимаешь почему?

— Ее я видел, это правда. Но для меня в ней нет ну совершенно ничего, что мог бы я назвать поистине прекрасным. Она ленива и в голове Ее, не горсточка проблем… Она порочна, может быть и даже лжива. Я вижу ложь, что обернулась верой для Нее. Ведь должен быть ты чуточку мудрее. Ведь вьет Она веревки из тебя, ну разве ты не видишь? Ты слишком много Ей внимания уделяешь и не заметил кучи дополнительных проблем. Я говорю тебе, Ее искра не превратится в пламя. Она сама не знает, может ли Она чего-нибудь хотеть. И вот еще. Ты не заметил разве? Как что? Как увлекают и манят мои картины? Ей вовсе ты не интересен, как Ей скорей всего не нужен был и я. В тебе Она лишь видит идеал тот, которым ты не можешь стать в уединении. Ведь понимаешь ты и сам, что в жизни трудно встретить сочетание из творчества и красноречия. Твой юмор, твои чувства — Ей важны, не буду спорить, но только в совокупности с моим искусством. А раз все так, то ты пожалуй, не сможешь абсолютно честным с нею быть.

— Пусть человек не в состоянии раскрыться. Но может статься, что нелюдю подобное с руки.

— Быть нелюдем, ты обезумел? Как нелюдь станет у тебя решением?

— Не буду я рассказывать о том, что сочетается во мне два человека. Я буду для Нее и инь, и ян. Балансом идеальным буду я, в котором Она ищет так отраду. И пусть тебя я не просил писать картины на продажу, а рисовать лишь для себя… Сейчас прошу тебя я рисовать, картины временами, которые я мог бы только Ей лишь посвятить.

— Брат мой, я сам словам своим не верю. Но если ты так хочешь испытать судьбу, я помогу тебе всем тем, чем я смогу лишь. Но я прошу, обдумай только все как должно. Она не идеальна, даже больше. Она лишь хочет для тебя казаться равной. Но только все это та ложь, которой Она верит до поры. Пока не разобьется от того, что все Ее слова, легко так будут расходиться с делом. И пусть Она сегодня искренне так верит, что вся любовь, которую скопила — открыта только для тебя. Тебя как человека, а не искусства покровителя или творца. Я говорю, в Ней множество пороков. И только лишь вот эта просьба от тебя, мне говорит — Она лишь жаждет, быть запечатленною в искусстве. Быть может вскоре возжелает обладать вниманием и искусством в полной мере и ты будешь Ей лишь посвящать. Но ты же понимаешь, не смогу я. Не откажусь от чистого полета мыслей. Ведь есть пусть не огромное количество людей, которым буду посвящать свои картины, как не желала бы она иного.

— Ты плохо разглядел ее, поверь мне. Она прекрасна словно ангел во плоти. К тому же все твои слова всегда предвзяты, когда был хоть единый раз, где все твои слова хвалили бы другого человека? Ты вечно видишь в людях только грязь, хотя сейчас не буду спорить с этой мыслью.

— Я вижу в людях все. Что жаждут они скрыть и то что не сокрыто взору.

— Брат, не кажется тебе, что увлеклись в своих словесных выкрутасах? Мы можем просто говорить?

— Звучало ведь вполне не плохо… Так быстро перестроиться, я точно не смогу. Едва лишь захожу я в этот ритм и все слова лишь рифмой льются. Но только есть ли смысл продолжать? Она очарована тобой это верно, но нужен ли ты ей на самом деле? Да-да, я понимаю, что слышишь от Нее слова лишь ласки. Но вдумайся ты хоть на миг, Она разрушит все твои старания. Ты обозлишься рано или поздно, а мне же она будет не нужна. Так стоит ли в котле этом вообще вариться?

— Но я люблю Ее, ты понимаешь? И вроде бы я даже понимаю все о чем ты говоришь. Но перед Ней я полностью бессилен. Ну разумеется, ей нравится, когда ты говоришь свою умудренную лабуду. Но говори ты только это, то так же не привлек бы ты внимание. Ей нравится мой юмор, Ей нравятся моя любовь и все же не хватает мне таланта, чтоб чувства те в картинах отразить. Твои картины без сомненья, увековечивают на века. Ведь это не работа, душа и чувства вот чего так много в них. Мне нужно только время, чтобы Она сошлась со мной поближе. Узнав меня, таким как я живу в быту, Она со временем забудет. Что я, ну, то есть ты, еще творец.

— Безумие и только, но обещаю я тебе помочь во всем. Однако неизвестно сколько лет спустя, ты еще ты припомнишь все мои предостережения. Ведь человек не может измениться. «Хотелось бы… Все эти если бы да кабы… Но только лишь на деле, я не вижу изменений». Ты только обожжешься и считаю, может быть ты принесешь проблем обоим нашим душам.

— Она изящна, грациозна, а эти локоны Ее волос. Я знаю, что влюбился с первой встречи, но все же я не враг себе. И если это хоть когда-нибудь тебе доставит множество хлопот, я расскажу Ей правду, все как есть. И даже если вдруг Она захочет рассказать другим об этом, исчезну я прям в тот же миг. А так как ты к Ней не испытываешь даже капли жажды, то думаю тебе Она не сможет навредить.

— Но это будет равносильно смерти. Ведь для Нее тогда ты будешь мертв. Не слишком ли жестоко?

— Я буду мертв и так в душе. Но все же я надеюсь, даже верю — что никогда, Она не скажет нет. Что буду я всегда Ей важен, хоть буду даже я обыкновенный человек.

— Все это сложно так, быть может выпьем? Уже ведь все равно так поздно, чтоб ужать домой среди ночи.

— Не откажу тебе я никогда. Особенно учитывая то, что несмотря на все мои заскоки терпеть меня ты продолжаешь.

— С тобой безумцы мы, пускай и каждый по-своему. Что будем пить? Вино? Я думаю, что все равно ты не найдешь чего-то крепче.

— Вино, конечно, не люблю я крепкие напитки.

— Тогда есть белое вино и разумеется оценишь его сладость.

— Как хорошо, что ты мой брат. А то бы предложил сейчас мне кто сухое пойло и мне пришлось бы улыбаться, через скрип зубов.

— По-прежнему, не можешь даже прикасаться к этим винам?

— По-прежнему считаю, что перед казнью только это можно подавать.

— И почему ты захотел возиться только с тем что я рисую? Ведь ты умеешь так изящно юморить?

— Тогда бы не нашел себе я вечно пару. А я как видишь, удовольствие свое искал пускай и долго, но все же я его обрел. А юмор редко кто оценит в полной мере, ведь в большинстве своем ты просто клоун. И даже если будешь говорить серьезно, то смехом, как и прежде будет их ответ. Ведь потому так много грустных клоунов, которые на публике так мастерски, изящно вызывают смех. Но только лишь, задвинет занавес ужасный день, как раскрывается их искренняя суть.

— Опять ты за свое, но многие ведь, как ты сам мне говорил – лишь собирают окружение. Затем, когда оно взросло и дало всходы, ты можешь начать и вкладывать в свои слова.

— Все так, да только говори слова, что искренни или на тему что имеет смысл. Чтоб оказать влияние на массы, то важно большинство. Но большинство людей интересует только развлечение. Причем когда оно наиграно и глупо, то сможет охватить весь белый свет. Твоё искусство — это исключение, сейчас оно так популярно и многим хочется им обладать. Но только лишь уляжется шумиха, как все забудут про тебя в один лишь миг. И то как был ты гениален, и то какое было у тебя изящество мазка… Все это станет просто пылью. Ведь вся шумиха что сейчас, это лишь повод показать свой статус. И это все не так и важно, скажи мне сам, ты видел сколько человек познало гений твоего искусства? Но сколько приняло его и поняло? Людей примкнувших меньше сотни полагаю, верно?

— Ты прав, осмысленных не так уж много. Но все же я нашел их с помощью твоей, так почему бы не найти тебе таким же образом, но только лишь уже своих людей?

— Мне не нужны теперь другие люди, я жажду только Ей лишь обладать. Я вверил все что есть во мне, в Ее ладони и буду лишь на милость уповать.

— Ох братец, как же безнадежно. Твои осколки я потом не соберу, но видимо сколь долго бы я не убеждал тебя, то будет все напрасно. Но я прошу не отдавай Ей все, оставь хоть что-нибудь чтоб не исчезнут. Ведь если прав я окажусь, то ты в порыве апатичном, не ровен час и сделаешь чего с собой.

— Давай оставим все баллады. Я понимаю все о чем ты говоришь, но видимо я не могу иначе. Ведь если не вложить, что есть в свою любовь, то на кой черт тогда вообще нам жить?

— Так я и говорю, что все это напрасно. Я только за тебя переживаю и очень не хочу, чтоб по итогу ты страдал.

— Но я уже страдаю от разлуки с Ней и ничего поделать не могу с собой.

ОНА

Шли дни, неделями сменяемые. С тех пор сменилось много декораций, но не менялась только, как и прежде суть. Теперь уже нельзя в истории мне говорить лишь только о двоих. Ведь сколь бы скользкими не были их идеи, не раскусила их отличия Она. Она, что стала одному из них любимой, в то время, как второй творил и был влюблен в искусство. Но только лишь порой, все становилось сложно. Ведь сколь бы ни был творчеством одарен человек, характером столь сильно измениться было невозможно. Она считала, что лед и даже отстранённость, лишь следствие того, что увлеченность человека – порою может поглотить его всего.

И вроде бы казалось, что не важно, ведь временами, дарит он свое искусство только Ей. Да так он одаряет Ее лаской, что отступали в миг сомнения на время. Но что-то не давало Ей покоя. Ведь видя, как творит любимый человек – Она как будто улетала в небо, но столь же скоро падала в огонь. Ведь сковывало Ее душу, холод с огорчением, того кто в сей момент так сильно отрешен. И пусть все причиняло боль и не давало никакого счастья, Она летела вновь и вновь, к костру его искусства.

— Пожалуйста, хочу я понимать все твои мысли. Когда творишь, ты словно совершенно не знакомый и в то же время столь родной. Как только ты берешь одну из кистей в руку, то словно бы лишь только ждешь, когда оставлю я тебя в покое. Но только лишь когда я нахожусь вот тут. Когда я вижу, как водишь своей кистью – я понимаю, что способен ты открыть мне тайны.

— Чего? Какие тайны, ты о чем? Ну я же говорил, что так я отвлекаюсь, мне нужно единение с собой, чтобы творить.

— Вот именно такой подход меня смущает. Как будто ты не хочешь говорить со мной. Хотя пускай я и не понимаю, но чувствую, что знаешь в полной мере ты, о чем я говорю. Однако все равно ты продолжаешь, пытаться уходить от темы, что я говорю

— Ну что скрывать я в мастерской своей могу? Я лишь художник, не философ. Какие тайны я тебе могу открыть?

— Ты говоришь, но чувствую я фальшь. И может быть всего лишь я сошла с ума, но не могу я чувствовать иначе. И даже если ты решишь, что я словно пиявка, но сколько времени бы не прошло, не стану я свои попытки оставлять пробраться в твои мысли.

— Я не пойму тебя, зачем выдумываешь ты себе проблемы там, где нет их? Я ведь всего лишь попросту прошу дать мне возможность, творить в уединении и тишине. Быть лишь наедине, хоть иногда, ну разве это так ужасно?

— Ужасно то, что ты словно бы другой человек. Ты какой-то бездушный, что ли, но быть при этом настолько нежным, заботливым и чувственным. И чувствую нутром, хоть и не понимаю, как это возможно – ты делаешь все это осознанно и в полной мере. Но так не может быть, не смог бы так ни один человек в мире. Разве только…

— Ну что еще? Что ты придумала себе опять?

— Быть может только если ты не человек.

— И кто же я тогда? Стул может?

— Не человек, а нечто совершенно иное. И раз ты ерничаешь, то я лишь укрепилась в своих мыслях. Не понимаю, для чего ты поступаешь так… Я не богата, я не знаменита… Не понимаю я зачем, но ты как будто создал для меня в себе другого человека. Как будто он был создан только для меня. Но цель мне, как и прежде не ясна.

— О чем ты? Создал я другого человека?

— Скажи мне просто кто ты? Поверю я скорее в то, что ты вампир, бессмертный гуру или хотя бы божество. Но умоляю я, не говори что ты обыкновенный. Скажи мне правду, сколь бы странной она не казалась.

— Ты издеваешься? Вопрос твой выбора не оставляет мне. Я должен либо согласиться на любой твой вымысел, иначе ты не согласилась бы со мной.

—  Увиливаешь вновь… А знаешь, в прочем ничего не говори. Возможно это просто невозможно объяснить или же быть может просто слишком я глупа…

— Я вовсе не считаю тебя глупой.

— Быть может так, но правды то я все равно при этом не услышу? Да будет так, быть может время даст ответы мне, а может нет…

Скользящее время

Судьба коварная подруга. Едва сменилась у небес дождливая капель и припорошила едва лишь снегом пару улиц, так вновь Она стучится в дверь. Та дверь, которая скрывает тайну. В которой есть всего один художник и творец. Сомнения, что долго так терзали душу, догадки, что не давали Ей спокойно спать. Все это слишком сложно, чтоб можно было правдою назвать. Но как сказать, что милый ее сердцу, не тот каков он с ней всегда. Что важен ей теперь тот гений, что извергает свои чувства на холстах. Необъяснимо притяжение, к тому, кто леденящим взглядом, уничтожает всякий свет.

А в то же время, оба брата. Не знали, как теперь им быть? Который жаждал славы и любви Ее – не мог исправиться в своих привычках. Как мог он себя в миг единый изменить? Он не был никогда един с искусством и стать таким как брат, не мог он тоже. Другому же из братьев, Ее любовь казалась скучной. Ведь создает своем присутствием она, такое множество помех. Но обещание свое сдержать намерен он был несомненно, хотя судьба решила сделать новый поворот.

— Привет мой братец, мы не виделись так долго… Пришел к тебе, чтобы спросить.

— Ты тут? Но вдруг Она придет…

— Как раз пришел я именно поэтому вопросу. Я так устал… Держать Ее я больше не могу. Ее искра ко мне угасла, как и предрек ты это так давно. Но не подумай только, что повинен ты был в этом. Нет-нет, я лишь хотел забрать себе кусочек счастья. И пусть осталось мне не так уж много, со мной остались в сердце все моменты счастья. Но больше продолжаться так не может. Я мучаю тебя, Ее, себя.

— Постой, ну быть может все еще вернется в русло? Давай сменю я мастерскую, а ты Ей запрети туда ходить.

— Нет брат, все дело в том, что больше я такой – не нужен. Ей нужен только свет, которым ты сияешь. Она мне говорит, что будет ждать… Когда я буду с нею настоящий, а как ты понимаешь это фальшь. И потому возможно будет только проще… Да точно будет легче Ей с тобой. Как только город я покину этот, смирившись с новою своей судьбой.

— Что ты несешь за чушь? Как это будет легче без тебя мне? И почему решил, что этим ты услугу Ей окажешь?

— Не нужен Ей я, слышишь? Плевать ей на любой мой юмор, чувства и любовь. Она откажется легко от всех излишеств, но только чтобы быть с тобой. Тебе так проще будет с ней расстаться, ведь ничего ты не испытываешь к ней. А я сказать Ей слов… Сказать я не смогу, что больше не могу я оставаться. Мне кажется меня не будет даже если, то вскоре позабудет она все. Она решит, что это ты лишь притворялся, быть может было важно было лишь общение с тобой.

— Но ты любил Ее, как говорить подобное ты можешь?

— Не только я любил Ее, но и сейчас люблю. И только лишь поэтому я говорю такое, не жить мне с ней, не сделать мне ее счастливой… Не знаю, как просить тебя мне оказать эту услугу. Я всполошил полоски на воде и вот уже прошу я их разгладить…

— Я не в восторге от твоей идеи. Но сделаю я все, что просишь ты меня.

— Важней всего не говори о Ней мне ничего. Надеюсь я, что больше ничего я не узнаю. Пока держу все только в прошлом, смогу свои я чувства обуздать.

— Я обещаю, что ни слова больше, ты не узнаешь от меня. Но что ты делать дальше хочешь?

— Мне денег хватит точно, чтобы начать совсем с нуля. Уеду я как можно дальше, сливаясь с местными людьми. Художником, я больше в жизни не представлюсь. Никто не обозлится на тебя из, тех кому ты дорог. А те с кем перестану я общаться, забудут тебя очень скоро. Творить в уюте и покое, надеюсь все, чего ты так хотел.

— Мой милый брат, печально это расставание. Но если только так ты можешь поступить, то я склоняюсь перед твоей волей. И я прошу, за все меня простить.

— И ты меня прости за все что сделал, давай прощаться прям сейчас.

Прощание

Прощание всегда дается так не просто, всегда души осколок рвется в клочья. А что для близнеца, разлука эта значит? Представить даже ваш рассказчик бы не смог. Но для истории, что я глаголю вам, еще не может быть конца. Ведь не окончена еще беседа, что наполняется любовью, пускай и есть всего одна лишь сторона. Но не могу я так вам просто дать на все ответы, ведь не всегда есть однозначный цвет. Быть может черное и белым, важнее что оставит в сердце след.

Но хватит лишних слов и всяких ухищрений… Она идет, судьбе своей на встречу. Но что-то все же было тут не так… Ключ отворил ей дверь, в прекрасный вечер, но он не предвещал, что близится последний разговор. Последний или нет, тут роль играет только смысл. Который может быть как приговор, а может наведет на мысль…

— Я не пойму, обычно ты просил не приходить сюда. Однако вот зовешь меня ты сам, как это понимать мне?

— Я говорить с тобой хочу и здесь, ведь только тут вникаешь в мои мысли.

— Ужасно настораживает этот диалог, но продолжай, прошу я.

— Однажды верно ты подметила, что словно бы другой я человек и это точно больше правды. Нет смысла говорить нам обо всем, однако кое-что должна узнать ты. Что никогда я не любил тебя и что не полюблю тебя я после. Я понимаю, как безумно это может все звучать, ведь ты частенько слышала обратное. Ты никогда не поверишь моим словам о том, что я просто использовал тебя. Но может не имеется иного для тебя ответа. Быть может все же ты поймешь, что у меня был брат, который растворился прошлой ночью без ответа.

—  Конечно нет, ведь был всегда одним ты человеком. Сколь бы ни были похожи близнецы, сколь общего в них не было – всегда они два разных человека. Не мог ты притвориться на столь долгий срок, не допустив прокола. Сколь бы ни был ты разным для других, в тебе я видела единый остов.

— Ну пусть ты видишь это, пусть брата близнеца я не имел, но так ли это важно? Ведь я хочу сейчас и в этот лишь момент, окончить наши отношения.

— Пусть ты и говоришь так, слова пускай я эти слышу… Я знаю часть тебя всегда будет меня любить. Поэтому пусть ты прям сейчас меня покинешь, одна частичка будет скованна мной навсегда. Быть может с ней или воспоминанием, мне предстоит остаток жизни свой пройти и до конца. И это очень больно, правда… Но то, что безразлична для тебя была я это та ложь. Которую однажды ты поймешь, но по всей видимости не сегодня.

— Я не должен был задавать такой вопрос, ведь проще было бы сейчас все и окончить. Но кое-что в словах твои, покоя мне никак не даст. Ты говоришь, что понимаешь мои чувства, что знаешь то, чего не знаю даже я. Не кажется ли все это тебе лишь шуткой, да к тому же не удачной?

— Ну что ты, вовсе нет. Все потому что знаю я тебя и знаю твою тайну. Ведь не спроста все это время, я так тянулась к сердцу твоему. Ведь я всегда была с тобой и с тем, кого ты называешь братом. Но это ведь не все. Была еще я с тем кто есть ты цельный. Ведь оба вы лишь часть единого и цельного создания. Он мудр, он прекрасен, он велик. И он, и ты, и твой же братец – все это нелюдь. Который и является не всем. Ведь люди все обычно тебе верят, лишь только потому, что их фантазия скудна. Сложить картину целиком и воедино, помыслить не способен даже наш обычный люд. Но ты же сам учил других, смотреть хоть чуточку по шире. Что? Удивлен? Но ты ведь не один, кто иногда менял свое обличие. Я многому училась у тебя и многое я приняла в себя от той единой твоей сути. Теперь я вижу ясно, так как прежде не могла бы и помыслить. Быть может тоже я теперь не человек, коль я смогла понять тебя и твои мысли.

— Твои слова…

— Пожалуйста постой, еще не все сказала. Я вижу хоть и ясно, но только своим миром чувств. И в мире слов не хватит, чтобы описать их гамму… Но все же кое-что скажу еще и это сделает все наконец-то явью. Один ты виделся всегда со мной, с другим тобой я переписывалась тайно. Но это все не важно, поскольку истинная суть, что так искал ты человека, который сможет обрести свой путь. Который не останется тобой зависим. И вот теперь раскрыты карты все мои, тебя люблю я и черпаю от тебя я мудрость… Но только я надеюсь, что ты сейчас раскроешь свою цельную натуру… Ведь для меня теперь лишь только это важно…

Эпилог

Что было правдой в той истории, что ложь? Хотел бы с вами я к ответу прикоснуться, но так история тех трех, а может только двух лишь персонажей. Ведь если ты прошел со мною этот путь, мой дорогой читатель. То знаешь ты уже ответ, ответ на свой вопрос об окончании сюжета. Где правда, где тут ложь, а где тропа… Ведь для одних этот рассказ лишь фальшь, желание использовать прекрасную особу. А для других же может показаться так, что личностей сокрыто в одном теле много. Где первый брат, второй и даже любящая дама – воображения плот или болезнь, что проявляется столь многогранно. А может быть и правда в том, что человек обрел такое знание – что мир людей уже не увлекал его совсем. И для того, чтобы зерно найти средь плевел, он создал в голове своих двоих людей, которые должны были найти иного человека. Чтобы обрел он новый вид.

Вопросов породил сейчас я много, но как и прежде может быть ответ один. История окончена, не ждите моих дополнений. Я рад что смог внимание у вас привлечь. Но я прошу вас расходиться и если не понравилась история, то бросьте ее сразу в печь.

Читайте также:

Читайте также: